Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

 

 

Глава двадцать восьмая.

 

 

Пробуждение.

 

 

 

Я проснулся от звука входящего смс и протянул руку к сотовому. Это было сообщение от Игоря: «Братишка, куда ты пропал? Мы не виделись уже целую вечность. Позвони, как будет минутка». Я сел на диван, не понимая какое-то время, где нахожусь. Во рту все пересохло, а на душе скребли кошки. Оглядевшись по сторонам, я вспомнил события прошлой ночи.

 

На полу прямо около дивана стояла бутылка минеральной воды, заботливо оставленная Алиной. Я рывком отвернул крышку и сделал несколько больших глотков. Сознание полностью прояснилось, как будто этой безудержной разгульной ночи не было и в помине. Я снова перечитал сообщение от друга и попытался вспомнить, когда же я звонил Игорю или Сергею в последний раз. Это оказалось довольно сложно. Быть может, два, три или даже четыре месяца назад.

 

 Дело в том, что после разрыва с Настей я настолько погрузился в свою новую жизнь, пытаясь отвлечься работой и заполнить оставшуюся пустоту в душе праздными тусовками, что напрочь забыл о своих друзьях. Точнее будет сказать, что я подсознательно избегал встреч с ними, видимо, опасаясь услышать их честное, нелицеприятное мнение о моей жизни.

 

Наверно, и они, пережившие в это время личную  катастрофу,  так же, как и я, испытывали потребность в одиночестве. Одним словом, так получилось, что мы прекратили на какое-то время наше общение. Но сейчас, сидя на холодном кожаном диване, я, как никогда, ощутил дикое желание увидеть их, обнять и говорить, говорить без умолку о том, что было у меня на душе, а потом слушать друзей и переживать их проблемы, как свои.

 

Мне казалось, что я проснулся после долгой спячки и, выйдя из забытья, обрел себя прежнего. Стал вновь тем Максимом, который не мог и дня прожить без своих лучших друзей. Но, к сожалению, это был не сон. Это была моя жизнь, которую я выбрал сам, вызвав тем злополучным вечером такси и назвав адрес Алины. И теперь мне безумно хотелось одного – отмотать время назад и все забыть, как кошмарный сон.

 

В квартире было очень тихо. Я посмотрел на часы. Стрелки показывали десять утра. Скорее всего, Алина вернулась пару часов назад и проснется еще не скоро. Это было хорошо, потому что мне абсолютно не хотелось ни видеть ее, ни слушать ее рассказы и расспросы о вчерашней ночи. Я снова взял в руки телефон и написал ответ: «Игорек, я тоже соскучился. Нужно обязательно встретиться. Мне очень не хватает вас, братцы». Отправив сообщение, я ощутил ни с чем не сравнимое облегчение. Будто время повернулось вспять, и я, сделав несколько шагов назад, вернулся в свою прежнюю жизнь. Жизнь, которая уже казалась мне безвозвратно утраченной.

 

Я встал и пошел на кухню сварить себе кофе. И вроде бы все в окружающей меня обстановке было обычным, но чувство произошедших перемен не покидало меня ни на секунду. Будто мне, как сломанному компьютеру, восстановили прежние настройки, и теперь мой мозг снова заработал в полную силу, анализируя происходящее. Это было похоже на работу над ошибками, которую надо было сделать уже давно, но на которую не находилось ни сил, ни желания.

 

В памяти промелькнуло все, чем я жил в последние месяцы.  Я думал о том, кем я стал, что обрел и что потерял. Вывалив на весы все возможные аргументы, я тут же ощутил, как чаша утерянного неумолимо двинулась вниз, перевешивая все, что я приобрел. Теперь даже моя высокая должность казалась мне мизерной и ничтожной относительно той цены, которую я вынужден был за нее заплатить. Я чувствовал себя мерзким продажным существом, предавшим собственные идеалы, безжалостно купленным Иудой, не имеющим ничего святого. И чем больше я думал обо всем этом, тем сильнее проникался ненавистью к самому себе. Мой взгляд пробежал по квартире, по этой роскошной золотой клетке, в которую я заточил себя собственноручно. Мне стало невмоготу. Дыхание перехватило, будто невидимая петля сжала горло. Я чувствовал, что, оставив все, как есть, я уже никогда не смогу вдохнуть полной грудью, не смогу распрямить плечи и, что самое страшное, никогда не смогу быть свободным, как прежде. Мгновенно я рухнул с небес на землю, ощутив жгучую боль  в груди и осознав полное фиаско.

 

Не находя себе места, я достал из коробки кальян, смахнув с него толстый слой пыли, дрожащими руками наполнил чашу табаком и сделал глубокую затяжку. В тот же миг в голове поплыло, и чувство расслабления разлилось от головы до кончиков пальцев. А я все вдыхал в себя густой белый дым, судорожно соображая, что делать дальше. Я понимал, что больше так продолжаться не может, что мне необходимо стряхнуть с себя связывающие меня по рукам и ногам оковы и идти вперед своей дорогой. Но я прекрасно сознавал, какую цену мне придется заплатить за это. Ведь все, чего я достиг благодаря Виктору Павловичу, все, включая мою карьеру, рухнет, как карточный домик. Я вынужден буду начинать с нуля. И тогда я потеряю последнее, что спасало меня все эти месяцы после разрыва с Настей, – любимую работу. Ну и к черту все это! Жизнь не закончена! Зато наконец-то я снова обрету  себя, не буду ни под кого подстраиваться и зависеть от кого бы то ни было.

 

Утвердившись в своем решении, я тотчас стал собирать вещи. Как оказалось, их  было не так уж и много. Разумеется, я не притронулся ни к чему из подаренного моей девушкой. Когда сборы были закончены, я достал сим-карту из сияющего золотого телефона и положил его на стол. «Ну вот и все! - сказал я сам себе. - Теперь остается самое сложное - мучительное объяснение с Алиной».

 

Я лег на диван и стал ждать ее пробуждения. Погрузившись с головой в свои мысли, я не заметил, как пролетело время. Внезапно прозвенел голос Алины: «Максим»! Его интонацию невозможно забыть. Удивление, страх, гнев – все слилось в ее восклицании. Это было настолько неожиданно, что я вздрогнул, а повернувшись, увидел ее, стоящую в шелковой ночной сорочке перед собранной сумкой. Ее зрачки были расширены, а лицо белое, словно мел. Она стояла, слегка ссутулившись и беспомощно опустив руки. Я видел, что Алина все поняла.

 

Я встал с дивана, но она жестом показала мне, чтобы я молчал, на мгновение скрылась на кухне и, вернувшись с пачкой сигарет, села напротив. В комнате царила ужасающая густая тишина, настолько плотная, что на миг мне показалось, что я вовсе лишился слуха. Но несколько секунд спустя раздался звонкий щелчок зажигалки, и я услышал, как зашипел раскаленный  докрасна табак.

 

Алина сделала несколько глубоких затяжек, пытаясь успокоиться, а я все сидел молча, не решаясь прервать тишину.

 

- Максим, - внезапно сказала она, - ты хорошо подумал?

 

Голос прозвучал гордо и надменно. Почему-то это очень разозлило меня тогда. Напряжение спало, и незримая петля на горле ослабла.

 

- Да, - ответил я таким же резким и вызывающим тоном. - Я хорошо подумал.

 

Надо отдать должное ее самообладанию. Из глаз синхронно покатились две слезы, но ничего в ее прекрасном лице не изменилось. Она снова затянулась сигаретой, затем положила ее в пепельницу и обхватила голову руками.

 

- Значит, я проиграла, - обреченно произнесла она. - Я так и не смогла дать тебе то, к чему так стремилась. Ну что же, в таком случае я не смею более тебя задерживать. Уходи!

 

Это было настолько неожиданно, что я буквально потерял дар речи. Я ожидал всего: криков, слез, угроз, мольбы, но только не этого.

 

- Алина… - произнес я, до конца не понимая, что хочу сказать.

 

- Не надо, Максим! - твердо оборвала она меня. - Я не хочу слушать твои объяснения. Они уже ничего не изменят, лишь только сделают момент расставания еще больнее. Мне абсолютно неважны причины твоего решения, ведь последствий уже не избежать.

 

Она посмотрела мне прямо в глаза. Как же много было в этом взгляде, переполненном тихого отчаяния и грусти, но в нем точно не было одного – надежды. Алина, как истинный психолог, поняла все без слов.

 

Меня не покидало чувство дежавю. Не зная, что сказать, я утвердительно кивнул головой, осознавая, что вновь причинил боль еще одной достойной девушке. Но, к сожалению, по-другому я уже не мог. Уж лучше так, чем жить с постоянным ощущением разочарования и опустошенности, обманывать себя и ее.

 

- Тогда прощай, Максим. Прощай и уходи. Я не хочу, чтобы ты запомнил меня такой.

 

Я не знал, что ответить. Эта хрупкая, утонченная девушка буквально поразила меня своей выдержкой и внутренней силой. Я встал, взял сумку и направился к выходу. Открыв дверь, я неожиданно для самого себя повернулся к ней и сказал: «Сейчас ты прекрасна, как никогда, Алина. Прости меня!» - и вышел из квартиры.

 

Оказавшись на улице, я направился к своей Хонде и загрузил вещи в багажник. Было безумно жаль эту гордую, сильную девушку. Но все же лучше так. Повернув ключ в замке зажигания, я внезапно ощутил чувство огромного облегчения и радости. Оковы рухнули, и я вдохнул полной грудью!

 

Мне было некуда податься, и я, не раздумывая, набрал номер Игоря. Мы говорили очень долго. Я так изголодался по общению с другом, что, наверно, рассказал ему все, что произошло в моей жизни за эти четыре месяца, а потом спросил, могу ли я приехать к нему. Он засмеялся и ответил, что давно пора и что будет рад мне, как никогда. Услышав его заразительный смех, я почувствовал комок в горле и едва выговорил:

 

- Прости меня, брат!

 

Игорь вновь засмеялся:

 

- Бог простит! Давай не задерживайся! И не забудь купить по пути бутылку виски!

 

Перед тем, как отправиться к Игорю я, чтобы успокоиться и прийти в себя, решил прокатиться и все еще раз обдумать. Довольно долго я просто лавировал в плотном потоке московского трафика и анализировал дальнейшие действия. Прежде всего необходимо было написать заявление об увольнении, ведь оставаться в «Эликсе» было абсолютно невозможно. Что предпринять далее, я не знал. При этом я совершенно упустил из головы еще одного человека, который будет крайне разочарован произошедшими событиями, - Виктора Павловича. Но напоминание об этом не заставило себя долго ждать. Телефон, лежащий на соседнем кресле, разразился громким звонком. Услышав мелодию, я вздрогнул, будто меня ударило мощным электрическим разрядом.  Это был мой босс, и причина, по которой он звонил мне, была предельно ясна.

 

- Здравствуйте, Виктор Павлович, - начал я, но он оборвал меня на полуслове.

 

- Максим! Что случилось? Почему моя дочь в слезах? – чувствовалось, что он едва сдерживал себя. – Она говорит, что ты ушел от нее. Это правда?

 

- Виктор Павлович, это правда. Я… - но договорить мне не удалось.

 

- Ты что себе позволяешь? Ты должен сейчас же вернуться к Алине! – потребовал он. – Сейчас же! Ну, поссорились – с кем не бывает! Не дури! – похоже, в реальность происходящего он не верил.

 

- Виктор Павлович, мы не ссорились. Я не смогу вернуться. И дело не в Алине, а во мне.

 

- В тебе?! Да кто ты такой?! – он пришел в ярость и перешел на крик. – Неужели ты думаешь, что так просто можешь оставить мою дочь!

 

- Виктор Павлович, я виноват, но я не в силах больше обманывать Алину. Простите. Если вы выслушаете меня, я постараюсь  объяснить…

 

Он вновь прервал меня, буквально захрипев от гнева:

 

- Мне не нужны твои извинения и объяснения! Я напомню тебе, что однажды мы заключили с тобой договор, условия которого я выполнил в полном объеме. И если ты считаешь, что за тобой есть право расторгнуть его в одностороннем порядке, то ты сильно заблуждаешься! – в его голосе зазвучала угроза. Нельзя было не признать справедливость его претензий.

 

- Я осознаю, что подвел Вас и не заслуживаю вашего понимания. Завтра же я напишу заявление об уходе. Еще раз простите! – мне очень хотелось закончить этот неприятный разговор. Но не тут-то было!

 

- Думаешь легко отделаться?! Ты так и не понял, что за все в этом мире нужно платить. И ты заплатишь мне сполна! Я обеспечу тебе такую репутацию, что тебя даже информатиком в школу не примут! Так что решай: либо ты возвращаешься – и я все забуду, либо убирайся из Москвы! Иначе я полностью перекрою тебе кислород!

 

Я почувствовал закипающую внутри злость. Конечно, я был виноват и готов был поплатиться за свои ошибки, но угрозы Виктора Павловича перешли в откровенный шантаж. И это вывело меня из себя:

 

- Виктор Павлович, выслушайте меня, пожалуйста, - твердо произнес я. - Конечно, я не прав, но вы переходите черту. И знаете что, - я замолчал на секунду, анализируя ситуацию, а потом продолжил, - уж лучше пусть будет так. По крайней мере, это честно. Зато я не буду лицемерить и кривить душой, как это делаете вы, изменяя своей жене с секретаршей.

 

На несколько секунд он опешил, но быстро взял себя в руки, хотя и не понимая до конца смысла сказанного.

 

- Что ты себе позволяешь, наглец? – видимо, это был излюбленный в минуты гнева вопрос шефа.

 

Повисла напряженная пауза. Он ждал дополнительной информации, а я его дальнейшей реакции. Наконец он не выдержал:

 

- Ты ответишь мне за эту клевету!

 

Но прозвучало это неубедительно, и я понял, что он испугался. А мне всегда была отвратительна трусливая ложь.

 

- Да нет, Виктор Павлович, это не клевета. И чтобы вы убедились, что я не блефую, я тоже позволю себе напомнить тот уикенд в вашем загородном доме, где я видел вас ночью с вашей ассистенткой. Извините, случайно. И давайте не будем друг друга шантажировать. Тем более, что это тоже не вписывается в мое представление о морали.

 

- Ты ничего не докажешь! Твоей болтовне никто не поверит! – он уже явно нервничал, хотя и не считал себя поверженным.

 

- Виктор Павлович, я и не собираюсь никому демонстрировать эту случайную запись с телефона в числе прочих красот вашего дома. Просто потому, что мне это омерзительно. И очень надеюсь, что вы не вынудите меня к этому.

 

На том конце повисло гробовое молчание. Он все понял. Наконец уже без начальнической спеси в голосе он осторожно спросил:

 

- Чего ты хочешь?

 

- Ничего, - спокойно  ответил я.

 

- Ладно, Максим, - миролюбиво начал он, - мы оба погорячились. Ты же понимаешь, Алина для меня – самый родной человек. Да и на тебя я возлагал большие надежды…

 

- Я понимаю, Виктор Павлович, - я старался говорить как можно вежливее.

 

- Я могу надеяться на твое благоразумие и мужскую солидарность? – после некоторой паузы, не удержав опасения, спросил он.

 

- Вы напрасно беспокоитесь. Я сожалею, что пришлось поднять эту тему. Еще раз извините. И до свидания.

Он отключился, а я, не в силах больше сдерживать свое волнение, припарковался на обочину дороги. Смешанные чувства переполняли меня, на душе было и скверно, и радостно: ведь я смог достойно выйти из непростой сложившейся ситуации. Я вдруг ощутил окрыляющее чувство свободы, так опрометчиво променянное мной на заманчивые мирские блага. И сейчас я был уверен, что, получив этот важный жизненный урок, я никогда больше не оступлюсь и не утрачу чувство реальности. А самое главное, рядом со мной навсегда останутся самые близкие люди – мои друзья. И вместе нам под силу преодолеть любые трудности и невзгоды. Теперь я это точно знаю. 

 

Читать далее