Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

 

 

Глава двадцать вторая.

Я проснулся значительно раньше заведенного будильника от сухости во рту и чувства легкой тошноты. Да уж, вчера было весело, но сегодня голова раскалывается так, что больно даже моргать. Я встал и, пошатываясь, направился в кухню. Открыв холодильник, я извлек из его опустевших недр бутылку колы и жадно начал пить прямо из горла. После несколько больших глотков мне пришлось выплюнуть все в раковину, чтобы избежать приступа рвоты. Фу, вот это гадость! Пожалуй, ощутить настоящий вкус вот таких химических продуктов можно только с похмелья, когда организм  отравлен настолько, что любая новая капля яда сразу же им отторгается.

Я налил себе стакан чистой воды и залпом опрокинул его. Теперь, когда сушняк временно ликвидирован, можно приступать к следующему этапу восстановления личности – устранению головной боли. Я достал из аптечки таблетку и проглотил ее, даже не запивая. Наученный горьким опытом студенческих вечеринок, знал, что где-то через полчаса отпустит. Оставалось самое тяжелое: координация и моторика. Конечно, хорошо бы просто нырнуть в бассейн и через полчаса выйти из воды другим человеком. Но, за неимением лучшего, сгодится и душ.

Туда я и отправился. Сделав комфортную температуру и вставив лейку в держатель, я уселся голым задом в ванну, давая струям воды поливать меня, как тропическому ливню. Потихоньку стало легчать. Вот теперь можно включать мозг.

Начав с самых простых воспоминаний о вчерашней ночи и наконец досконально восстановив картину произошедшего, в которой ничего предосудительного не обнаружилось, я переключился на более сложные мысли о предстоящем дне. Продумав гардероб для поездки и определившись с вещами, которые необходимо взять с собой, я перешел к главной проблеме – анализу своих отношений с Настей. Прокрутив в голове все наши последние разговоры, я пришел к выводу, что сейчас мне необходимо пустить все на самотек и поберечь свою психику. Пожалуй, в ситуации, когда ничего нельзя изменить, это будет самым лучшим вариантом. Как говорится, будем решать проблемы по мере их поступления.

Приведя организм в относительную норму после ночного загула и позавтракав, я вышел в намеченный час из дома. У подъезда меня уже ждал аристократичный английский автомобиль.

- Доброе утро, Алина, - я открываю тяжелую дверь и сажусь в великолепное кресло, обтянутое стеганой кожей.

- Скорее, добрый день, - она просто светится радостью.

- Ты, наверно, недавно стала счастливой обладательницей этого сногсшибательного гранд-туризмо? - предполагаю я, погружаясь в мир роскоши и комфорта.

- Нет, уже больше года. А почему ты спросил? - удивляется она.

- Просто ни разу не видел, чтобы ты приезжала на нем в офис.

- Ах, вот на чем основываются твои умозаключения. Это же элементарно, Ватсон, - шутит она. - Просто для поездок на работу я предпочитаю использовать что-то более демократичное, дабы не нервировать наш служебный персонал. И потом в девяноста процентах случаев я езжу на корпоративной машине.

- Это твой-то Кайен – демократичный автомобиль? – смеюсь я. - Слышали бы наш разговор рядовые сотрудники. Сколько он стоит? Миллиона три с половиной?

- Вообще-то около пяти, - осторожно поправляет меня она. - Но в любом случае это почти в два раза дешевле, чем Бентли.

- С ума сойти! - хохочу я. - Представляешь, как бы сейчас закипел мозг программиста с низким грейдом, пытаясь вычислить, сколько десятилетий ему придется провести на хлебе и воде, чтобы купить такой автомобиль!

- Вот по этой причине ты и не видел эту машину около офиса, - объясняет она. - Зачем накалять и без того непростую атмосферу, связанную с кризисом?

За время пути в загородную резиденцию Виктора Павловича мы успели сменить в разговоре десяток тем, но не возникло ни одной неловкой паузы. Нам действительно было очень легко друг с другом. Алина была умна и эрудированна. А прекрасное воспитание и манеры всегда позволяли ей поддерживать нужный тон. Я же, измученный своими проблемами и нехваткой общения, в буквальном смысле наслаждался нашей беседой.

- Ну, вот мы и на месте, - Алина остановилась у высоких кованых ворот, подождав, пока их откроют.

Проехав еще какое-то время по территории, мы оказались около огромного дома, построенного в калифорнийском стиле, с идеально спланированным ландшафтом вокруг. Обогнув особняк по боковой дороге, Алина остановилась на парковке около шестиместного гаража.

- Ну что, нравится? – она с интересом  посмотрела на меня, ожидая реакции.

- Конечно, - согласился я.

- Тогда пойдем. Я тебе все покажу.

Как только мы вышли из машины, возле нас откуда ни возьмись появился охранник. Алина отдала ему ключи, чтобы тот припарковал машину, а сама отправилась в сторону дома по узкой аллейке с аккуратными голубыми елями.

- Скажи, а для чего этот транспорт? – я указал на небольшие машинки, стоящие под тентом возле гаража и напоминающие те, что используют на полях для гольфа.

- Автокары? - улыбнулась Алина. - Для того, чтобы по территории передвигаться. В конюшню потом именно на них и поедем.

Я был буквально поражен тем, насколько безупречно был продуман дизайн усадьбы. Идеально ровные ярко-зеленые газоны, аккуратно подстриженные кусты, роскошные кроны стройных деревьев, многочисленные дорожки, выложенные дорогим камнем, чудесные, будто естественные, пруды, замысловатой формы бассейн с уютным баром - все было удивительно красиво, ухоженно и создавало чувство абсолютной гармонии. А шикарный дом с гигантской площадью остекления и множеством открытых и закрытых террас, отделанных ценными породами деревьев, был центром этого райского уголка, где душой и телом ощущалось единение с природой. По несметному количеству фонариков вдоль дорожек, прудов, бассейна можно было предположить, какими огнями тут все сияет вечером.

- Мы что тут одни? - настороженно поинтересовался я после довольно длительной экскурсии.

- Конечно, нет, - засмеялась Алина, заметив мое замешательство. - Я думаю, что родители в дальней беседке. Это их любимое местечко. Ну, есть еще охрана и прислуга, но не думаю, что они тебя интересуют.

- Так мы еще не все посмотрели? – я сделал удивленное лицо и попытался сменить тему, чтобы загладить возникшую неловкость.

- Ну, почти все. Просто эта часть территории специально укрыта от глаз. Отец мечтал о таком потаенном уголке, где они с мамой смогут уединиться, спрятавшись от взоров прислуги, - Алина показала пальцем в сторону живой зеленой изгороди, из-за которой струился сизый дымок.

- Наверно, они уже там? - спрашиваю я.

- Скорее всего, - соглашается Алина. - Видимо, папа, как всегда, занят приготовлением своего любимого барбекю. Пойдем поздороваемся?

Я кивнул в знак согласия, желая побыстрее присоединиться к родителям, потому что тишина природы и отсутствие людей вокруг создавали несколько интимную атмосферу, и я чувствовал себя не в своей тарелке.

Обогнув изгородь, мы оказались просто в Эдеме. Огромная беседка, отделанная темным дубом и черным мрамором была на контрасте обставлена светлой мебелью и имела два выхода. Один - на небольшой бассейн с джакузи и водопадами по краям, а другой - на круглую площадку, выложенную камнем, где располагалось барбекю.

            - Привет, молодежь! - крикнул Виктор Павлович, не отрываясь от гриля. - Давайте сюда.

            На столике возле жаровни стояла открытая бутылка Saint-Estephe, сырная нарезка, фрукты и что-то еще.

            - Максим, здравствуй! Как же ты возмужал, - мама Алины расплылась в улыбке.

            - Спасибо, Елена Александровна. А вот вы совсем не изменились – все такая же неотразимая, - отвечаю я комплиментом на комплимент.  

- Алиночка, надевай купальник и составь мне компанию в джакузи. Одной мне очень скучно, - замурлыкала она. - Не стоит отвлекать мужчин от этого первобытного процесса приготовления мяса.

Когда мать с дочкой удалились и мы с Виктором Павловичем остались одни, я выразил искреннее восхищение его особняком, потому что действительно был поражен идеальной организацией абсолютно каждой мелочи вокруг.

Услышав мои дифирамбы, шеф растянулся в улыбке и начал оживленно рассказывать мне о строительстве своего поместья. Оказывается, чтобы воссоздать дух западного побережья Соединенных Штатов, Виктор Павлович специально заказывал проект у какого-то известного дизайнера города Ангелов, за что, кстати, вывалил очень солидную сумму. Он сказал, что создавал дом своей мечты без оглядки на деньги, не идя ни на какие компромиссы, поэтому все получилось по-голливудски шикарно.

Когда приготовления нескольких видов стейков были закончены, мы переместились на открытую часть беседки возле бассейна, где загорали дамы.

Под приятную негромкую музыку мы ели мясо и пили хорошее вино, болтая обо всем подряд. Самое удивительное, что мне было вовсе не скучно, а, скорее, наоборот, интересно в их окружении. Виктор Павлович, не умолкая, к слову рассказывал о разных удивительных фактах, травил анекдоты, делился своими впечатлениями о встречах, проведенных в силиконовой долине. Пожалуй, его смело можно было назвать душой компании – вряд ли в обществе такого мужчины кто-то сможет заскучать. И при этом он постоянно держал руку на пульсе своего бизнеса: за нами по пятам следовала молоденькая ассистентка Виктора Павловича, непрерывно отвечающая на звонки, отвлекающая его для консультаций по различного рода проблемам и вносящая коррективы в плотный график шефа.

Разделавшись с мясом и вином, мы переместились на другую часть усадьбы, где располагалась конюшня. Пока Алина каталась верхом, Виктор Павлович предложил мне пострелять по тарелкам.

Вообще, у меня было ощущение, что я сплю, настолько нереальным было все вокруг. Ненавязчивая предупредительность филиппинской прислуги и охраны, автокары, сказочные лошади, ценой сравнимые со спорткарами, бассейн с подогревом, водопады, - от всего этого у неподготовленного человека с легкостью может закружиться голова. Мне казалось, что я попал в какой-то голливудский сериал про роскошную жизнь звездной четы.

Но больше всего из увиденного меня поражала теплота и легкость в общении этой семьи. Я был буквально сражен наповал той нежностью и вниманием, которое выказывали родители Алины друг другу. Наблюдая за ними, я испытывал чувство приятного удивления и даже светлой зависти: ведь за тридцать лет, проведенных вместе, в них не погас огонь любви, согревающий их души. И ничто: ни работа, ни возраст, ни деньги, ни время - не смогли разрушить союз их сердец. Пожалуй, эту пару можно было смело заносить в Красную книгу, как вымирающий вид. «Вот у кого нужно учиться построению отношений», - растроганно подумал я, с болью вспоминая свои проблемы.

Кроме всего прочего, мне было очень приятно, что Виктор Павлович, несмотря на свое высокое положение, оставался простым, дружелюбным и открытым человеком. В нем не было никакого пафоса и гонора, так часто присущего людям его статуса. Более того, мне даже казалось, что он вообще не вписывается в общепринятое представление об успешном человеке в России. Может, свою роль в этом сыграло частое общение с богатыми людьми с Запада, а может, просто ум и воспитание  не давали ему переходить границы, обозначенные его совестью и достоинством. В любом случае многим бизнесменам стоило бы поучиться у него манере поведения и общения с людьми. Например, моему отцу, который имел куда менее значимый статус социального и материального положения, но всем своим видом показывал, насколько важна его персона.

Когда стемнело и, как я и предполагал, все засияло огнями, мы все же переместились в дом. Горничная, практически не знающая русского языка, зато прекрасно владеющая своим ремеслом, о чем свидетельствовала идеальная чистота в доме, показала мне мою комнату и удалилась, а я с огромным удовольствием залез в душ, чтобы смыть с себя дневную усталость, приправленную запахом дыма.

Через час вся семья собралась в холле с полностью стеклянной стеной и огромным камином. Мы пили коньяк, закусывали изумительными десертами, изыскивая все новые и новые темы для разговора.

- Ну что, Максим, - обратился ко мне Виктор Павлович, доставая из роскошного хьюмидора пару сигар, - составишь старику компанию в бильярде?

- Какой разговор, конечно! – охотно согласился я, тем более что считал себя неплохим игроком.

К моему великому счастью, в этом абсолютно проамериканском доме все же стоял двенадцатифутовый стол для русского бильярда и было несколько отличных киев ручной работы.

- Достойное завершение дня, не правда ли? – произнес Виктор Павлович, заканчивая очередную партию в свою пользу.

- Не менее достойное, чем мой противник! - улыбаюсь я. - Четыре один по партиям в вашу пользу. Вы просто профи!

- Не волнуйся, Максим, у тебя еще все впереди, - засмеялся он. - Я вижу в тебе гигантский нераскрытый потенциал. И это касается не только бильярда.

Мне стало не по себе: неужели шеф решил сейчас, в неофициальной обстановке обсудить мою карьеру?

- Это вы о чем? – осторожно спросил я.

- Максим, я вижу, ты умный парень, - он сделал паузу, затягиваясь сигарой. - Скажи, могу я обсудить с тобой кое-что начистоту?

- Разумеется, Виктор Павлович.

- Не думай, пожалуйста, что я не вижу твоего желания идти вверх по карьерной лестнице. Здоровые амбиции всегда похвальны, к тому же ты вполне заслуживаешь этого, - он снова затянулся сигарой, явно о чем-то думая. - Не могло ускользнуть от моего взгляда и то, что моя единственная дочь по уши в тебя влюблена с вашей самой первой встречи.

После этих слов я почувствовал, что густо краснею. А он все не останавливался:

- Вижу я и то, что Алина тебе тоже небезразлична, но что-то не дает развиваться вашим отношениям.

- Виктор Павлович, вы, наверно, не знаете - у меня есть девушка, и я ее люблю, - в сердцах поспешил я внести ясность во избежание недоразумений.

- Теперь знаю, - улыбнулся он. - Еще одну партию?

Я тоже затянулся сигарой, чтобы скрыть волнение, и кивнул в знак согласия.

- Любовь, любовь, - задумчиво произнес он, разбивая пирамиду. - Если бы только человеку дано было знать, куда заведет его это светлое чувство. Наверно, девяносто процентов романов закончились бы, даже не успев начаться. Знаешь, Максим, я, разумеется, не могу навязывать тебе свое мнение, но все же на правах старшего скажу. А прислушиваться или нет – решать тебе. Сейчас ты молод и живешь эмоциями – и это хорошо. Ты не испорчен, как большинство молодых людей нынешнего поколения. Может, именно это и заставило мою дочь влюбиться в тебя без памяти, а может, что-то еще – неважно...

Он сознательно промахнулся мимо лузы, чтобы спокойно продолжить:

- Пойми, сейчас мы живем в таком мире, где пословица «с милым и в шалаше рай» уже неактуальна. Поэтому нельзя строить отношения и заводить семью, опираясь только на безудержную любовь и страсть. Рано или поздно пылкое чувство улетучится, а на смену ему придет уважение и преданность. Вот только необходимо, чтобы человека, находящегося рядом с тобой, было за что уважать. Конечно, я не знаю твою девушку, но одно могу сказать с уверенностью: Алина будет своему мужу настоящей опорой, достойной почитания и уважения.

- А еще она безумно красива, - перебиваю я его. - Вот только скажите, Виктор Павлович, можно ли сделать выбор головой, а не сердцем? Неужели вы бы смогли променять свою любимую жену на другую, основываясь на логике и здравом смысле?

Он нахмурился, взял со столика вторую сигару, аккуратно обрезал гильотиной кончик, раскурил ее и, помолчав, ответил:

- Максим, именно так я и поступил. Еще в университете я сделал  выбор между любовью  и перспективой, - мои глаза округлились от удивления, а Виктор Павлович, выдохнув облако дыма, продолжил:

- Она была столь же красива, сколь бедна. Я тоже был из довольно скромной семьи, но уже тогда ощущал в себе огромный потенциал и стремление добиться чего-то в этой жизни. А Лена была влюблена в меня до ужаса и бегала за мной по пятам, как собачка. Когда я узнал, что ее родители - партийные шишки, первые, как мне тогда показалось, корыстные мысли забрались в мою голову, но я прогнал их, рассуждая, как ты сейчас. Ну, а через месяц я уже встречался с мамой Алины.

Он снова сделал паузу, с удовольствием затягиваясь сигарой.

- А посмотри на нас сейчас. Мы идеальная пара. Ты даже сам поставил наши отношения в пример. Со временем ты поймешь, сынок, что тех, кто тебя по-настоящему любит,  очень мало. И это нужно ценить. И в чувствах моей дочери ты не сомневайся. А что до тебя -  я так скажу: стерпится – слюбится. Главное, было бы за что любить. А уж за что любить Алину, я назову тебе столько причин, что и пальцев двух рук не хватит сосчитать. И если ты все же решишь осчастливить мою дочь, то я сделаю для тебя все.

- Что вы имеете в виду? - не понимая, машинально спросил я, ошарашенный этим неожиданным разговором.

- Вот это уже другой разговор. Так сказать, конструктивный диалог двух достойных мужей, - обрадовался Виктор Павлович. - Для начала я дам тебе должность в секторе Х. Причем не просто должность. Я назначу тебя заместителем начальника департамента. Твое жалованье при этом вырастет втрое. Конечно, я понимаю, что деньги здесь не будут играть решающую роль. Но тебя, как любого честолюбивого человека, не может не заинтересовать открывающаяся перспектива. Ты будешь вникать во все аспекты производства продукта, регулируя, направляя его, одновременно развиваясь, и в конечном итоге создашь свое детище. Нет ничего более прекрасного, чем заниматься в этой жизни любимым делом.

Его глаза заблестели. Он бросил кий на стол и возбужденно зашагал по залу, размахивая сигарой.

  - А если вы порадуете стариков и создадите официальную ячейку общества, то я введу тебя в совет правления как своего сына, и тогда твои возможности станут просто безграничны. Ты будешь летать по всему миру, общаясь с умнейшими людьми нашей отрасли. И на тебя будут смотреть как на равного. Ты даже представить себе не можешь, насколько это важно. Мы вместе будем развивать нашу компанию, укрепляя ее позиции на мировом рынке. Мне действительно нужен такой человек, как ты, которому я смогу доверять, - закончив наконец свою речь, Виктор Павлович бросил на меня ликующий взгляд. - Ну, как тебе перспектива?

- Спасибо, - вежливым тоном, пытаясь не обидеть босса, сказал я. - Перспектива просто невероятная! Я очень польщен вашим доверием, но, Виктор Павлович, как это ни заманчиво, я не могу согласиться. Я действительно люблю свою девушку и не хочу обманывать ни вас, ни Алину.

- А я и не прошу тебя делать выбор сейчас, - невозмутимо ответил он. - Просто не забывай про этот разговор, потому что я отнють не шутил, прогнозируя твое будущее.

- Виктор Павлович, вы, конечно, простите меня за откровенность и прямоту, но мне кажется, что сейчас вы просто пытаетесь купить меня в качестве еще одного подарка для вашей дочери. И если уж совсем начистоту, то, приняв ваше предложение, я буду чувствовать себя предателем.

- Максим, да ты не совсем правильно меня понял. Ты мне действительно нравишься! Ты отличный парень, и я буду искренне рад, если именно ты будешь рядом с моей дочкой. А насчет «купить» ты хватил! Зря ты так обо мне думаешь. Просто поделился с тобой своими мыслями, каким бы могло стать наше будущее. И давай закроем эту тему.

- Хорошо, Виктор Павлович. Простите, если я вас обидел.

- И еще одно, Максим, - он понизил голос, - я прошу тебя не рассказывать о нашем разговоре Алине. Она обидится  на меня, если узнает. Ладно? – я понимающе кивнул. - Ну вот и славно. Поднимусь в кабинет. Мне нужно еще немного поработать, ты уж извини.

- Разумеется, какой разговор, - отвечаю я, направляясь наверх.

- Just keep it mind, - шеф подмигивает мне и скрывается за дверью своего кабинета.

Придя в свою комнату, я начал размышлять о сказанном сегодня за бильярдом. Конечно, я не собирался принимать предложение Виктора Павловича, которое считал для себя неприемлемым, но не перенестись мысленно в кресло заместителя начальника департамента Х я не мог. Замечтавшись о любимой работе, я не сразу услышал тихий стук. Открыв дверь, я обнаружил на пороге Алину с бутылкой вина и двумя бокалами.

- Можно к тебе? - виновато улыбнулась она. - Ты же еще не ложишься?

- Конечно, заходи, - интересно, мог ли я ответить что-то еще в подобной ситуации?..

- Пыталась поработать, - оправдывалась она, - но что-то ничего не лезет в голову, а генерировать гениальные идеи из-под палки вряд ли получится. Спать тоже не хочется. Вот и решила открыть бутылку вина из папиной коллекции. Но пить одной, особенно когда есть такая компания, сочла непростительным. И вот я здесь, - засмеялась Алина, чтобы скрыть свое смущение.

Она прошла в комнату,  воткнула свой iPod в специальную выемку в стене умного дома, и тотчас из динамиков, тщательно замаскированных в нишах стен и потолка, полилась музыка в стиле той, что ставят на радио Монте-Карло. Это было очень кстати, потому что, находясь с Алиной в офисе, я чувствовал себя вполне комфортно, несмотря на то, что мы были в кабинете одни, но здесь, в абсолютном удалении от посторонних людей, наше общение казалось мне крайне интимным, особенно если оно проходило в тишине. А сейчас фоновая музыка скрашивала неловкое молчание, и можно было сделать вид, что просто наслаждаешься понравившейся песней.

Когда вино было почти выпито, время перевалило далеко за полночь, а беседа подошла к тому рубежу, когда все интересные темы уже исчерпаны и в разговоре повисает все больше и больше тягостных пауз, Алина засобиралась уходить. Но, видимо, переборов внутреннее волнение, вдруг спросила:

- Максим, хочу задать тебе один вопрос, - на щеках ее играл румянец, и было непонятно, то ли это смущение, то ли результат выпитой нами амброзии почти тридцатилетней выдержки. - Скажи, пожалуйста, там, внизу, за игрой в бильярд вы разговаривали обо  мне?

- Алина, я, честно говоря, не помню, - застигнутый врасплох и пытаясь скрыть это, я попробовал соскочить с темы. - Мы много о чем разговаривали. Конечно, и о тебе в том числе.

Видимо, схитрить у меня не получилось, потому что Алина, заметив мое смущение, засмеялась и уже настойчиво пошла в наступление:

- Макс, ты совсем не умеешь врать.  Хотя в этой ситуации даже искусная ложь вряд ли спасла бы тебя. Пойми, я отлично знаю своего отца. Если бы он не желал обсудить с тобой какие-то интимные моменты, то заставил бы всех нас спуститься в бильярдную лицезреть его виртуозную игру.

- Да уж, играет он и вправду мастерски, - соглашаюсь я, все еще пытаясь увести разговор от вопроса Алины. - Там действительно есть на что посмотреть. Теперь я понимаю: он специально слил мне одну партию, чтобы я не казался себе таким убогим.

- Мы отклоняемся от темы, - понимающе улыбнулась она. – Единственное, что могло волновать моего отца, - это жизнь его любимой дочери. Ведь так? – она посмотрела на меня своим пронзительным взглядом.

- Так, - кивнул я, понимая, что дальнейшие ухищрения абсолютно бесполезны.

- Максим, я не знаю, что именно он говорил тебе, но хочу, чтобы ты знал только одно: он делает это из лучших побуждений. Более того, я уверена, что в конце вашего разговора папа попросил ничего не говорить мне, чтобы я не обиделась на него.

- Да ты практически экстрасенс, - присвистнул я.

- Не нужно никаких особых способностей, чтобы сделать анализ поступков человека, которого хорошо знаешь, - поскромничала она. - Прошу тебя: не таи обиду ни на него, ни на меня, ладно? Я боялась нашей совместной поездки сюда именно поэтому, а когда отец предложил тебе уединиться в бильярдной, то поняла, что мои опасения были ненапрасными.

- Да не переживай ты так. Все нормально, - я хотел успокоить Алину.

- И раз уж сегодня день откровений, - она сделала глубокий вдох, словно готовясь к последнему броску, - хочу, чтобы ты знал: все сказанное тебе относительно моих чувств – это правда. И, может быть, даже не вся. Потому что я безумно тебя люблю, Максим. Таких сильных чувств я не испытывала никогда в жизни. Я не могу выбросить тебя из головы ни на секунду. Когда я просыпаюсь или засыпаю, я думаю о тебе. Придя на работу, первым делом я хочу взять трубку и набрать твой номер. Поговорив с тобой, я тут же страстно желаю увидеть тебя и молюсь, чтобы ты поднялся в мой кабинет. С момента нашего знакомства не было, пожалуй, ни одного мгновения, так или иначе не связанного с тобой. Я знаю, что сейчас в твоем сердце другая девушка, и мне нет в нем места. Но хочу, чтобы ты помнил одно: я всегда рядом и буду ждать тебя, пока в моих венах пульсирует кровь. И когда ты почувствуешь, что я нужна тебе, – просто возьми телефон и набери мой номер, - она немного помолчала и добавила:

- В любом случае я сделаю все, чтобы ты был счастлив. И если тебе действительно будет лучше с другой, то я приму это. Спокойной ночи, Максимка.

Она резко повернулась и выпорхнула за дверь, не дав мне даже опомниться. Несколько секунд я был, как в столбняке. Да уж, действительно вечер откровений. Но, что удивительно, несмотря на взбудораженное состояние, на душе было как-то легко.

Я лег на кровать, продолжая слушать музыку из оставленного ею плеера, и закрыл глаза. Но спать не хотелось. Сотни мыслей носились в голове, абсолютно не давая успокоиться. Осознав, что в ближайшие пару часов мне точно не уснуть, я решил пройтись по дому, поснимать его внутреннее убранство и декор, чтобы потом показать друзьям как образец отменного вкуса.

Прогулявшись по нескольким ярусам дома, минуя только спальни с хозяевами и прислугой, я перешел на террасы. Съемка получалась прикольной, потому что этот дом никогда не спал. Он весь был залит молочной подсветкой, подчеркивающей его красоту. А территория вокруг дома и вовсе сияла. Исключением была лишь сторона,  на которой располагались спальни его владельцев. Обойдя дом по кругу, я заметил, что в помещении, где находился кабинет хозяина, горит свет. Забыли выключить?.. Ну, не работает же Виктор Павлович в четыре часа утра! Объектив моей камеры еще не коснулся этой части здания, и я направился туда.

Кабинет был размещен в удалении от всех остальных комнат, в самой дальней части дома. «И тут все продумано до мелочей», - с уважением и восхищением вновь отметил я. Ведь для успешной работы просто необходим такой тихий и укромный уголок, где можно остаться одному и никто не помешает думать.

Подойдя к кабинету, я тихонько открыл дверь и, сделав полшага внутрь, тут же, как ошпаренный, вылетел назад. Увиденное настолько не вязалось с моими недавними впечатлениями, что вызвало во мне приступ жуткого отвращения.

Мой шеф и его молоденькая ассистентка предавались порыву буйной страсти прямо на рабочем столе, даже не закрыв дверь, не только не стесняясь прислуги, но и не гнушаясь тем, что где-то наверху спят жена и дочь. Стало мерзко до тошноты. Ведь только сегодня днем, наблюдая за семейной идиллией родителей Алины, я восхищался ими и был готов брать пример с ее отца… А теперь, увидев эту сцену животной похоти, я просто выругался. Что же, черт возьми, происходит с этим сумасшедшим миром!  Неужели не осталось ничего святого?..

Сердце выпрыгивало у меня из груди от волнения и негодования. Захотелось нажраться. Я прошел в гостиную, достал из бара первую попавшуюся бутылку коньяка, прихватил с собой бокал и со словами «твое здоровье, старый козел» отправился в свою комнату.

Я пил коньяк, не закусывая, но так и не смог ни опьянеть, ни заснуть. А утром, сославшись на недомогание, которое и в самом деле чувствовал после бессонной ночи, попросил Алину организовать мне водителя, чтобы тот отвез меня в город. Она  перепугалась, решив, что я бегу из-за ее вчерашних откровений. Потратив минут двадцать на то, чтобы переубедить ее, я наконец уселся на заднее сиденье  Мерседеса и с чувством огромного облегчения покинул этот райский уголок воплощенной мечты, лицемерия и разврата. «Этот лживый мир, заполоненный беспринципными, морально разлагающимися людьми, снова и снова преподносит мне сюрпризы», - сказал я сам себе, даже не догадываясь, что главный сюрприз ждет меня впереди...

 

Читать далее